Три дня в Париже...

Париж, как театр с вешалки, для меня начался с аэропорта, точнее - с забастовки.

Брошенным стадом мы стояли на аэродроме и слушали французского рабочего, объясняющего, что вот здесь наши чемоданы, а вот здесь лестница, нужно до нее дойти, подняться, куда-то дальше идти. В общем, забастовка. На ломаном английском сообщаю всем мимо проходящим французским гражданам, что с моими чемоданами ни по какой лестнице никуда подниматься не собираюсь. Остаюсь одна, как перст, под пузом моего самолета. Французы подходят, вздыхают, берут мои чемоданы (набитые словарями) и тащат в зал. Никто не ругается, плохими словами не обзывает. Ну не хочет она сама их тащить, ну и ладно. К этому ощущению свободы привыкать трудно, трудно поверить, что в любой момент можно сказать "это я делать не хочу и не буду", и никто не обматерит, а примут, как должное, потому что я имею на это право.

Улетаю из Парижа через год с просроченной на три месяца картой, в Шарль де Голь. Взяв под белы рученьки, ведут в полицейский участок. Стою перед месье в моих черных джинсиках, свитерочке, увешенная серебрянными цепями с брелочками. Себе ужасно нравлюсь в новых ботинках, настроение замечательное.
- Ну что, мадемуазель с вами делать?
- Видите ли, месье, ну как вы хотите, чтобы я просто так вот уехала из Парижа? Ну не было настроения, я задержалась и собираюсь еще к вам вернуться в ближайшее время.
- ОК, мадемуазель, но вот здесь я вам ставлю черный штампик, чтобы вы хорошо увидели, что ваша виза закончилась. И до скорого :-).

Продолжение следует...